Доісторичний період території Сумщини

Ольгерд Вільчинський про доісторичний період сучасної території Сумської області

Територія сучасної Сумської області дуже цікава і різноманітна в історико-географічному, культурологічному та етнографічному сенсі. Багато тисячоліть вона зазнавала величезних змін геополітичного, соціального, історико-географічного плану.

В цілому ж, Сумську область можна назвати історичним перехрестям становлення сучасного типу історико-географічних і геополітичних явищ України, Росії, Білорусії.

Проте навіть у самій області не існує цілісного уявлення про всю широту і різноманітність цього питання.

Не існує так само єдиного каталога або іншого документа, який би зібрав воєдино всі першоджерела й історіографічні роботи, що відносяться до сучасної території нашої унікальної в історико-географічному і геополітичному відношенні області.

О.Вильчинский о доисторическом периоде современной территории Сумской области.

( по данным работы «Очерк древнейшей культуры русских областей» )

Ключевые слова:

культурология, историческая география,  каменный век, бронзовый век, железный век, О.Вильчинский, Мустьерская культура, Сумская область, Зазирки, Воргол, Кролевецкий район, Шеповаловка, Конотопский район, Пироговка, Собич, Шосткинский район, Ямпольский район, Десна, Сула, Псел, Ворскла, Юхновское городище, древнее жильё, древний быт, древние материалы, древние фауна и флора,  древние технологии, древние украшения, археология информации.

Территория современной Сумской области очень интересна и разнообразна в историко-географическом, культурологическом, этнографическом смысле. Многие тысячелетия она претерпевала огромные изменения различного плана как геополитические и социальные, так и историко-географические. В целом же, Сумскую область можно назвать историческим перекрестком становления современного типа историко-географических и геополитических явлений Украины, России, Белоруссии. Однако даже в самой области не существует цельного представления обо всей широте и разнообразии этого вопроса. Не существует так же единого каталога или другого документа, который бы собрал воедино все первоисточники, относящиеся к современной территории нашей уникальной в историко-географическом и геополитическом отношении области. Поэтому за основную цель мы поставили перед собой – собрать как можно больше информации об этом. Наша рутинная задача в будущем заключается в создании нового исследовательского направления «археологии информации».

Данная работа является одной из серии разрабатываемых в настоящее время работ подобного рода, призванная локализировать всю возможную историко-географическую информацию о Сумской области. На базе доступных нам первоисточников мы попытаемся выбрать как можно больше информации о нашей территории, тем самым, призывая других творческих исследователей последовать нашему примеру. Вместе мы сможем внести достойный вклад в понимание нашего прошлого, настоящего и будущего. На основании полученной нами систематизации данных различных источников, мы сможем в дальнейшем использовать эту информацию для создания различных учебных пособий, в публицистики, в литературных, художественных произведениях,  различного типа справочников нашей области, а также создать виртуальный областной краеведческий музей и т.п. Историко-географическая, этнографическая, культурная и философская реконструкция области позволит нам и нашим детям гордится, тем, что они действительно знают, понимают и ценят то, кем они являются на самом деле. 

Свое первое исследование информации относящейся к нашей области мы начнем с часто упоминаемого в настоящее время, во многих краеведческих, исторических, археологических и др. работах, «Очерка древнейшей культуры русских областей» {1} Ольгерда Вильчинского. На современных «сайтах и форумах» в Интернете тоже довольно много упоминаний об работах этого автора, однако попытка найти его биографические данные не увенчалась успехом. Поэтому нам придется пока довольствоваться такими скудными сведениями как те, которые мы приводим ниже.

«Вильчинский Ольгердъ дворянин Ковенской губернии Вилкомирского уезда» (возможно, что это его однофамилец, хотя период жизни совпадает) {2}. С уверенностью можно утверждать лишь одно то, что он является автором довольно-таки солидных работ, кроме той, которую предстоит рассмотреть нам:  1. «История Руси по сказаниям современников, документам и памятникам (839-1078)».  2. «Капища и кумиры у славян».

В целом, в своем «Очерке древнейшей культуры русских областей» Вильчинский рассматривает «период Мустие», «бронзовый период», «железный период» и «период стекла» по отношению к территориям, тесно связанных с Россией своего времени. Подобная систематизация доисторического периода, очевидно, принята Вильчинским под влиянием французских археологов, которые в то время, следуя Мортиллье и принимая во внимание характер артефактов, оставленных человеком, подразделяли этот период на четыре, названные по именам тех местностей, где отдельные эпохи были выражены более характерно или где они впервые были констатированы. Однако у Вильчинского эпоха – Moustier в его систематизации указывается первой и объединяет её с эпохой – St. Acheuil или Chelles. В дальнейшем все это объединяется у него под названием «каменный период» и добавляется четвертый – «период стекла».

По современным данным, можно предположить что, этот период охватывает время от 300 тыс. лет до н.э. {Википедия} (от 100-80 тыс. лет до н.э. {БСЭ}) до 5,5 - 4,5 тыс. лет до н.э. {Википедия}. Последнюю цифру периода мы относим к той части работы Вильчинского, которая является заключительной в этой работе – «Период стекла». Наши попытки обнаружить какие-либо характеристики этого «период» не дали положительных результатов. Современная периодизация древней истории, очевидно, не предполагает подобной трактовки, т.е. «периода стекла» в современных источниках мы необнаружили. Поэтому конечную дату мы, предположительно, указали, ориентируясь на период указанный в Википедии в статье «Стекло», где приблизительные сроки появления изделий из стекла соответствуют 5,5 тыс. лет до н.э.. На чем основывался Вильчинский определяя такой период времени как «период стекла»? Возможно, этот термин берется в его работе не как научный исторический, а как простой описательный термин внутри «железного века». Здесь он отмечает появления при археологических раскопах первых стеклянных предметов, таких как «ожерелья из стекла» наряду с «бронзовыми бусами» ( стр.45) и «бусами из шифера, янтаря» (стр.41) или же «мелкия бусы от ожерелья из стекловидной массы синяго и голубого цвета» (стр.40). Данные примеры говорят о том, что это, скорее всего описательные термины, так как мы можем внутри его «каменного века» встретить и такой описательный термин как «период мамонта».

Что бы иметь более ясное представление об этой работе Ольгерда Вельчинского, очевидно, стоило бы добавить наиболее существенные выдержки относительно его представления о расселении первобытного человека в период «каменного периода», «периода мамонта».

« В период мамонта, - пишет он – Неандерская ( очевидно, неандертальская) раса населяла всю южную Европу от берегов Атлантического океана до берегов реки Дона. Раса эта побывала в Бельгии, Франции, Испании, Чехии, Австрии, Руси и Крыму и перебралась в Америку, которая была некогда в сухопутном соединении с Европой. В юго-заподной Европе упомянутая раса раньше вымерла, на Руси она долго держалась. Первобытные жители южной Руси были известны под названием Киммериян» (стр.11). Описывая археологические находки, подтверждающие его суждения относительно находки Сальвонского черепа на Волыни и других археологические находки на Полтавщине и Луганщине (стр.20-21), он пишет: «Южную Русь поэтому населяли те же 2 расы ( Неандерская и Кроманьонская), которые появились немного раньше во Франции; только во Франции Неандерская раса раньше исчезла, а в южной Руси и Крыму эта раса просуществовала до исторических времен. Нельзя поэтому удивляться, что культура в период Мустие на Руси была тождественною с западно-европейской. В дальнейшем развитии в одном случае обе культуры расходятся, в другом – сближаются» {3}. Данный отрывок, похоже, даёт нам возможность уловить основной лейтмотив всей работы О. Вильчинского – доказать, что мы не чем ни отличаемся от западной Европы. В этой работе мы также встречаемся с ещё одно характерное описание рассматриваемых им вопросов: «По среднему течению Днепра во всю первобытную эпоху обитала одна и та же неандертальская раса – макрокефалы; это были киммерияне, которые населяли юго-восточную Русь и Крым от времен мамонта до нашествия на них скифов (в VII ст. до З.Х.). Племя это было европейское» (с.42). Пожалуй, это единственное, прямое указание временного периода во всей его работе.

Многое становится понятным в «Очерке» О. Вильчинского, если представить себе какой резонанс культурологического и научного плана произвели археологические находки второй половины девятнадцатого века. В 1856 году в известняковом гроте в долине Неан-дерталь под немецким городом Дюссельдорфом были обнаружены человеческие останки, и по всей Европе прокатилась волна подобных открытий (особенно во Франции).  Так впервые появляется понятие мустьерской культуры, определенное Г. Мортилье в конце 60-х гг. XIX в. и она названа по пещере Ле-Мустье (Le Moustier) на юго-западе Франции (департамент Дордонь). В 1891 году  голландский врач Эжен Дюбуа открывает яванского человека на острове Ява; в настоящее время его представляют как промежуточное звено между австралопитеком и неандертальцем. Для времени О. Вельчинского ученные еще не были готовы к появлению неандертальца, и появление в 1908 году его «Очерка», очевидно, было связано с находкой 1907 года в пещере на берегу Сурдуара, притока Дордони, неподалеку от Ла-Шапель-о-Сен. Эта находка стала выдающейся, потому что это первое найденное свидетельство того, что люди хоронили своих мертвецов в могилах. Яванский человек и гейдельбергский человек просто оставались на месте своей смерти или же их просто уносила река в ил и покрывала галькой. Скелет из Ла-Ша-пель-о-Сен подтвердил мнение, что многие найденные в разных частях земли черепа принадлежат к одному виду, который назвали неандертальским человеком, неандертальцем (Homo Ne-anderthalensis). Это дало также возможность предположить, что каменный период продолжался очень долгое время, и его разделили на два периода по признакам значительного отличия условий существования и по характеру культуры: палеолитический (древнекаменный) и неолитический (новокаменный).

Все эти события повлекли за собой новое представление и о периодизации истории. Как мы увидим дальше для О. Вильчинского, очевидно, ещё трудно было выбрать одну устоявшуюся научную концепцию периодизации, так как её ещё не могло существовать. Поэтому, очевидно, мы встречаем его собственную трактовку периодов развития человека; ещё пока без прямого упоминания временных периодов.

В современной трактовке «период Мустие» известен как Мустьерская культура или Мустьерсккая эпоха. "Большая Советская Энциклопедия" {БСЭ} относит этот период к наиболее поздней эпохе древнего палеолита, следующей за ашельской культурой (эпохой) и сменяется культурами позднего (верхнего) палеолита. Более современные источники относят Мустьерскую культуру (эпоху) к среднему палеолиту либо же (при делении палеолита только на верхний и нижний) считается завершением древнего (нижнего) палеолита. По геологическим признакам этот период приходится на верхний плейстоцен, конец риссвюрмского межледникового периода и первую половину последнего (вюрмского) оледенения Европы {Википедия}.Здесь же дается указывается временной период: "Возникновение Мустьерской культуры датируются примерно 300 тыс. лет назад, закат культуры связывают с похолоданием и исчезновением неандертальцев около 30 тыс. лет назад".  В БСЭ говорится о том, что памятники поздней М. к. в Европе датируются радиоуглеродным методом 53—33-м тыс. до н. э.; возникновение же её, вероятно, относится к 100—80-му тыс. до н. э..

Сейчас можно давать разные оценки научности или не научности тех или иных  суждений автора, но нам очень трудно представить то, насколько сложно было автору без современных  средств исследования, всё это привести к однозначному и достоверному результату. Тем более что для нас в данной работе не является главным оценивать правильность или не правильность трактовок Вильчинским тех или иных исторических периодов или каких-либо его суждений, нам важнее определить их содержание по отношению к нашей области, а тут как раз довольно-таки обширный материал для исторической реконструкции нашей области. На чем в дальнейшем мы и попытаемся сосредоточить своё внимание.

Первое упоминание современной территории Сумской области мы находим у автора на третьей странице его «Очерка», когда им рассматривается флора и фауна культурного периода Мустье. Указывая на то, что обитатели Южной Руси "по происхождению и образу жизни" были похожи на тех первобытных людей, которые обитали во Франции, он тем самым пытается подтвердить свою мысль наличием одинаковых природных условий. Он пишет:"Те же животные водились на Руси, какие существовали в то время на Западе. Те же плодоносные кусты и деревья, те же хлебные злаки произрастали на Руси, какие прозябали во Франции, Бельгии и Швейцарии" (стр3).

Для нас будет интересным, в этой связи, упоминание им названий животных, которые он связывает в дальнейшем с территорией Сумской области т.е. мы можем себе представить, что между современными селами Зазирки и Ворголом, Кролевецкого р-на, впрочем как и на большей территории нашей области, обитали палеотические животные, которые внезапно исчезли во время ледникового периода на длительном рубеже перед неолитом. К ряду таких животных мы можем отнести следующих: мамонт, носорог, тапир, пещерный медведь, гиена, тигр и тур. Вот  как это звучит в работе автора: "Останки тех же видов животных (*таких же как и во Франции) сохранились.... по берегам реки Ворголова (преимущественно между деревнями Зазирклами и Ворголовым)". Так же он отмечает нахождение подобных останков животных по берегам рек Сумской области Суле, Псла, Ворсклы. Вильчинский на основании сборника "Записок Киевского Общества Естествоиспытателей"{*12} делает вывод, что в этом районе были найдены "расколотые и обгрызенные" кости, остатки таких древних животных: «пещерные»: медведь, гиена, тигр; «жвачные»: тур, олень; «хищные»: волк, лисица; «толстокожие»: мамонт, носорог, тапир; «однокопытные»: конь; «грызуны»: заяц.

Далее на следующей странице, у автора встречается ещё одно упоминание названия села, находящегося в Сумской области – Шеповаловка, Конотопского р-на.. Вот, что пишет о нем Вильчинский:

« В селе Шеповаловке (Конотопского уезд.), на берегу озера ( на глубине 3 мет.), сохранились кости этого животнаго, между которыми остался кремневый ножик со следами его употребления. Положение костей наводит на мысль, что мамонт был тут же расчленен, и кости его оставлены в беспорядке». Тут автор делает ссылку на источник своей информации: «Известия Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии» {*15}. Эти указания автор приводит для того, чтобы показать, что «первобытные обитатели Руси» применяли при охоте те же самые орудия из кремния и других пород камня, как и во Франции. Так же для нас интересным будет в этой связи и его вопрос, оправдывающий охоту древнего человека на мамонта: «Мясо мамонта, очевидно, служило пищей; иначе зачем бы его человек убивал?». Редко в наше время встретишь подобное «оправдание» бездумной деятельности человека! Это было написано всего чуть больше ста лет назад.

Далее на странице пятой мы встречаем ещё два географических топонима связанных с нашей современной территорией области – Пироговка, Собич, Шосткинского р-на. Вильчинский пишет: « Время шло, Русь заселялась все более и более, как это видно из находок, сделанных в разных местах на юге, свидетельствующих о присутствии человека. У села Пироговки (Новгородсеверского у. (*теперь Шосткинский р-н)) на правом берегу Десны на песчаных холмах найдено много кремневых орудий, имеющих вид ножиков, шил, клиньев, наконечников стрел и копий, множество поломанных или неудавшихся орудий и узорчатые черепки грубой глиняной посуды. В 10 верстах от этого села у Собицкаго порома ( в Кролевецком уезд, (*теперь Шосткинский р-н)) на песчаной горе, поросшей лесом, в перегное органических веществ было вырыто много мелких обугленных косточек, скорлупы речных раковин, черепки грубой глиняной посуды и множество кремневых орудий».

Эти данные автор связывает с информацией из « Известий Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии» {*14}.

Основываясь на  информации автора, мы попытаемся, сначала,  по указанным им периодам, собрать воедино те сведения, которые относятся к быту, окружению, ремеслу человека тех периодов. Мы попытаемся показать, чем он питался, где жил, какими предметами быта он обладал в то время, и какие технологические новшества появлялись на столь длительном отрезке нашей истории. В дальнейшем мы сможем, основываясь на результатах нашего поиска, найти соответствующие рисунки изображения, имеющие отношение к этому из современных или других источников, чтобы дать зрительное представление ко всему сказанному. Имея подобный материал, мы сможем в дальнейшем использовать его  в работах, связанных с историко-географической реконструкцией территории нашей области.

Относительно «каменного периода» у Вильчинского мы находим следующие данные культурологического и бытового плана:

1. Жильё «каменном периоде».

Первобытный человек жил:

«В пещерах и расщелинах, расположенных на берегах рек и в оврагах» (с.3);

«в пещерах, которые большей частью расположенных в лесистых оврагах, вблизи источников и ключей и имели вид длинных, простых или ветвистых корридоров, выкопанных в горах, покатых с двух сторон, и имеющих два выхода с двух боков гор, или имели винтообразную форму в два оборота, составляющие верхние и нижние этажи с одним верхним входом. Все искусственные пещеры вырыты в лессе, желтой мелкозернистой глине, составляющей последний делювиальный осадок. Реже бывали пещеры вырыты в других ниже лежащих наносных слоях» (с.8).

Здесь же мы находим еще одно описание пещерного жилья:

«В начале оврага находится глубокая четырехугольная яма, открытая с восточной стороны, где находится несколько уступов для входа. Стены тщательно выровнены и отполированы. На спуске горы были открыты две круглые вертикальные ямы, имеющих вид глубоких колодцев с остатками очень длинных лестниц. Эти ямы на половине своей глубине соединяются горизонтальною пещерою в рост человека» (с.8).

На этой же странице мы встречаем ещё некоторые существенные детали характерные для пещер: «пещеры идут почти параллельно с севера на юг. Вход в эти пещеры состоит из уступов; в некоторых из них близ входа при стенке сложены булыжники, часто пережженные и смешанные с черепками глиняной посуды, грубой работы, кусками прокаленной глины, углями, золою и ракушками – это остатки очагов» (с.8-9);

В этом разделе автор показывает так же другие типы жилья первобытного человека:

«в шалашах покрытых кожею мамонта» (с.4); «на песчаных буграх, где строил непрочные шалаши из сучьев и жердей, которые покрывал хвоей, шкурами либо травой, или искал природные пещеры, или рыли ямы»(с.6); «в землянках, искусственных гротах»(7).

В основном, это вся информация относительно жилья в «каменный период», которую нам удалось обнаружить в этой работе. Возможно, этого пока не совсем достаточно для реконструкции быта человека этого периода в нашей области, однако, этого вполне достаточно для того, чтобы получить основные направления в поиски информации относящейся к исследуемому вопросу.

2. Еда в «каменном периоде».

По отношению к пище, которую употреблял первобытный человек, у Вильчинского мы находим следующую информацию:

«первобытные люди не были взыскательны относительно пищи…» (с.25); «мясо мамонта, очевидно, служило пищей» (с.4). «Предметом охоты были дикие кони, небольшие жвачные животные и мелкие хищники» (с.5); « пещерный медведь, бобр, олень, собака, кот, водная крыса, белка» (с.7). « …кухонные остатки еще разнообразнее. Эти остатки состоят из костей животных, употребленных человеком в пищу: мамонта, носорога (2 видов), лошади (2 видов), оленя (несколько видов), бегемота, осла, свиньи, тура, быка, зубра, верблюда, водяной крысы, искрошенных косточек птиц» (с.7, 9, 14, 25). Кости животных раскалывались «при вынимании мозга» (с.15), «лось» (с.27); «есть кости птиц беркута, глухаря, тетерева, куропатки, цапли, турухтана, лебедя, гуся, утки, гагары, чайки, ласточки, ястреба, ворона. Птиц вероятно отчасти убивали на охоте, отчасти ловили ( в силках, западнях)» (с.27);

«они ловили речные раковины», «ракушки (Unio pictorum, Anadonta anatica), называемых сувойками. Эти ракушки составляют кухонные остатки первобытных жителей» (с.8, 9, 11); «остатки раковины жемчужницы (Unijpictotum)» (с.25); «рыбу»(с.5); « в числе которых достойна внимания щука, достигавшая гигантских размеров, до каких ныне не достигает» (с.7), «…окунь, судак, лещ, вырезуб, сом» (с.7). «Остатки рыб многочисленны: били их острогами, ловили на крючки, и, вероятно, умели ставить ловушки. Найдены кости …налима, сига, плотвы и 3 вида раковин» (с.27); «употребляли в пищу и плоды растительности; потому что в торфе найдены: малина, ежевика, костяника, орешник, щавель. Пища этих людей вообще была груба и от жевания грубой пищи зубы многих экземпляров были стерты до десен»(с.27); «хлебные злаки»(с.3), «хлебные зерна» (с.19). «Люди стали их раздавливать на муку, потом сеять около дома хлеб, и из муки  начали печь лепешки или варить кашу. Хлебные злаки росли на Руси в диком виде» (с.19, 22), «зерна проса» (с.22); «каша из мелких зерен» (с.22); «были найдены окаменевшия ржаные зерна во множестве на поверхности роговика превратившиеся в вещество этого камня и принадлежащие третичному пресноводному образованию, заключающему в себе рухляки и жерновые камни» (с.19);

«Сначала люди имели всегда мясо, а впоследствии начали пользоваться и молоком домашних животных» (с.10);

«Открытие и применение соли к обыденным потребностям жизни было немаловажным подвигом неолитических людей. Польза соли известна. Соль помогает пищеварению, а главное предохраняет съестные припасы от порчи и заменяет варку некоторых кушаний – а это было очень важным в хозяйстве неолитических поселений» (с.26).

Как мы видим, рацион питания жителей «каменного периода» был довольно разнообразен и в основном зависел от наличия определенных типов животных и рыб,  удачи на охоте и рыбной ловле. Т.е. мы можем с уверенностью отметить, что большую долю своего времени человек тратил на охоту и рыбную ловлю, не всегда безопасную, и на переработку своей добычи. Это свидетельствует в большей мере кочевому образу, полностью зависящему от наличия благоприятного природного окружения. Однако, исходя из имеющейся информации, мы уже можем отметить, что в этот период зарождались основы оседлости, так как человек начинает применять в своем рационе хлебные злаки, молоко, соль.

3. Орудия и предметы быта в «каменном периоде».

Не меньший интерес для нас может представлять, при реконструкции доисторического периода современной территории области, орудия труда и предметы быта, которые не в большом количестве отмечены в работе Вильчинского. Возможно, это связанно с действительно небольшим количеством таковых в тот временной период, возможно, и с тем, что автор не ставил себе целью акцентировать внимание читателя именно на этой теме. Однако для нас будет довольно интересным проследить за этими немногочисленными указаниями Вильчинского, так как мы видели раньше, это напрямую имеет отношение к нашей области. Таким образом, попробуем представить все это глазами автора:

«Кремневый ножик»(с.4, 11, 13, 20, 21,25,26), «скребки»(с.4, 25); « Между орудиями найдены валуны, имевшие вид топоров, а ровно и зубы мамонта, имевшие ту же форму» (с.4 ), «кремневые шила, клинья»(с.5); «костяное шило»(с.5, 14); «костяная игла» (с.14); «шлифованные каменные молотки с пробуравленными отверстиями в обухе» (с.6, 21, 24,25); « шлифованный молоток из базальта с пробуравленным обухом» (с.21); «шлифованные молотки неолитического периода» (с.20); «шлифованный молоток из диорита» (с.20);

« каменные тиски для размельчения зерен, т.е. первобытные жернова, свидетельствующие, что в неолитический период и на Руси люди употребляли в пищу хлебные злаки» (с.6); «конечный обломок кремневаго орудия, имевшаго вид серпа, с выпуклой стороны остраго и на вогнуто стороне правильно зазубреннаго» (с.9); «ребро, заостренное на одном конце, представляющее на своей поверхности бороздки и камень (песчаник), служивший молотком» (с.15); «костяные крючки для ловли рыбы» (с.15, 28); «каменное долото» (с.25); « каменные сверла» (с.26); «долбни, рубила» (с.28); «Наконечники стрел и копий из кремния» (с.4, 5, 12, 13, 20, 24, 25,28); «удлиненно-ромбоидальные наконечники стрел из камня, небольшие наконечники стрел с выемками в нижней части стрелы с одною плоскою стороной» (с.26); «орудия были мелки, но тщательно отделаны» (с.5, 19); «костяной наконечник копья» (с.5, 28); «искривленный каменный наконечник копья с шейкою, сходный с датскими» (с.6); «кремневые наконечники стрел, известнаго почти во всех странах типа с двумя боковыми лопастями и полулунною вырезкою между ними» (с.6); «копья из тонких бараньих костей, кремневые стрелы, между которыми отличается одна трехугольной  формы с зазубренными краями» (с.7); «наконечник копья из мамонтовой кости» (с.7); «пращи из твердого песчаника» (с.20); «дротики, гарпуны» (с.27); « Новые жители знали уже посуду, которую они лепили из глины руками» (с.5, 17, 26); «узорчатые черепки грубой глиняной посуды» (с.5, 9, 24,28); «Сохранилась часть мамонтовой тазовой кости вертлужною впадиной, наполненной золой и пережженными костями, которая, вероятно, служила блюдом» (с.4); черепки сосудов и каменные орудия неолитического периода» (с.5); «сосуды лепленные из глины и кости животных» (с.6); «при одном сосуде лежал обгоревший кремень и как бы ложкообразный» (с.17); «полуобожженные сосуды из черной глины» (с.20); «неуклюжий горшок, слепленный из глины, руками снабженный двумя несимметричными ушками» (с.22);

«Кремневое тесло вместе с обломками челюсти мамонта» (с.6); «брусок из красного сланца, сточенный на концах» (с.7); « большое грузило сделанное из глины, заключающей примесь кварца, черного цвета» (с.7); « обточенный в виде конуса кусок красного песчаника, который вероятно употреблялся для раскалывания и раздробления костей, белый шарик из мелкаго известковаго камня, составлявший вероятно головку булавки» (с.9);

« треугольный клин из сланца» (с.9); «кусок красного железняка с одного конца округленный, а с другого представляющий трехгранное пирамидальное остриё» (с.9); « обломок кремневой пилы средняго периода каменной эпохи» (с.9. 21); «каменная привеска из шлифованного сланца (как бы грузило для невода) и две трубки фульгуритов» (с.19); «жерновые камни» (с.19, 20); «точильные камни из темнаго нефрита» (с.20); «кремневые орудия (отбивные и шлифованные)» (с.22, 23, 25); «обломок сталактита с цилиндрическим отверстием» (с.25); «костяные лопатки для рыхления земли» (с.19); «каменные или роговые мотыки» (с.19,20); «лопаты из кости» (с.27).

4. Технологии в «каменном периоде».

Принято считать, что первобытные люди были не очень умными, что их  инстинкты доминировали над их разумом, однако прочитав, хотя бы те выдержки, которые предлагает нам Вильчинский о древних технологиях, мы, очевидно, изменим своё мнение. Довольно много интересных предположений относительно древних технологий нам удалось обнаружить у автора «Очерка»:

«Необходимость заставляла нердко человека употреблять большие усилия, чтобы достигнуть цели, и нести ношу не под силу, чтобы существовать; но труд преодолевал всё, а навык и опыт доводили человека до новых изобретений» (с.12); « сохранилось даже кремневое ядро и несколько ножей, которые были отколоты от этого ядра, и потому пристают к ядру» (с.15); «орудия изготавливались в самом поселении, как доказывают ядра, от которых откалывались орудия, и осколки, падавшие при обделке кремня» (с.4); « Сначала они оббивали кремень, затем изобрели способ разбивать кремневое ядро на несколько частей, намеченной формы. Наконец, стали обтачивать изделие – а это привело к шлифованию орудий» (с.18, 6, 19, 20, 21, 24,25, 27); «Шлифовка каменного топора и оттачивание лезвия много стоило трудов, и потому, если топор ломался в обухе, то его не бросали, а вновь сверлили» (с.29);

« есть орудия, просверленные на одном конце для того, чтобы их подвешивать» (с.28); «два пробуравленных каменных топора и большой молот» (с.13); «На основании исзледований неоконченных экземпляров (кружки из красного сланца) можно составить понятие о способе их изготовления. Для изделия брались нетолстые куски сланца, которые сверлились насквозь круглым орудием; а потом помощью песку и костяной пластинки распиливались на части; затем отдельные части округлялись посредством трения их о твердый камень» (с.11); «неуклюжий горшок, слепленный руками из глины, пермешанной с кварцем» (с.11);

«Сколько же стоило трудов и усилий срубить одно дерево! Человек сначала обжигал дерево, потом каменным орудием обивал уголь; затем он снова обугливал дерево и опять обивал уголь: и процесс этот продолжался до тех пор, пока уже оставалась тонкая заболонь, которая не могла удержать дерево на пне, и дерево валилось. Однако, рубка дров навела человека на мысль складывать в сруб строения, т.е. срубить себе избушку» (с.12); «На этом  урочище попадаются черепки сосудов, которые гончары лепили следующим образом. Они сначала плели корзину, а потом обмазывали её глиной. Плетенка выгорала в огне и на внутренние стенках сосуда оставляла вдавления» (с.15-16), (*4);

« Варение пищи составляет большой шаг вперед так как горячею пищею человек искусственно разогревал свой организм, и делал пригодным к еде многие жесткие плоды растений, которые в сыром виде нельзя было есть» (с.18); «Замечателен рог лося, распиленный до половины. В рог засел крупный кварцовый песок, указывающий, что при помощи его рога распиливались клиновидным орудием» (с.28); «посуду лепили из глины, подмешивая к ней толченый гранит или размельченные раковины» (с.28).

5. Технологическое сырьё в «каменном периоде».

Не меньший интерес для нас может представлять и сырьё, которое использовал первобытный человек для изготовления своих инструментов:

«валуны, имевшие вид топоров, а ровно и зубы мамонта» (с.4); « орудия изготавливались из кремния» (с.4); «кроме кремня, выбирали еще сланец, известняк, мрамор и доломит» (с.18); «иногда орудия выделывались из кварцита, либо диорита» (с.4, 20); «брусок из красного сланца, сточенный на концах» (с.7); «кусок красного песчаника, который вероятно употреблялся для раскалывания и раздробления костей» (с.9); «кусок красного железняка с одного конца округленный а с другого представляющий трехгранное пирамидальное остриё» (с.9); « две человеческие головы обыкновенной величины, грубо сделанныя из красного камня и плита из красного сланца» (с.10); « глина, перемешанная с кварцем» (с.11);

« замечателен молоток из змеевика с берегов реки» (с.18); « окаменевшия ржаные зерна во множестве на поверхности роговика превратившиеся в вещество этого камня и принадлежащие третичному пресноводному образованию, заключающему в себе рухляки и жерновые камни » (с.19); «точильные камни из темнаго нефрита» (с.20); «базальтовый молоток» (с.20).

6. Украшения в «каменном периоде».

Особый интерес у нас вызвало представление Вильчинского об украшениях этого периода, по которым мы можем уже каким-то образом судить о культуре первобытного человека:

«узорчатые черепки грубой глиняной посуды» (с.5, 7); « три глиняных сосуда, украшенных круглыми дырочками и прямыми черточками, сведенными в треугольник» (с.12); «некоторые сосуды были обожжены, иные орнаментированы» (с.28);

«в этих кухонных кучах сохранились… несколько бус различной величины» (с.7); «каменные кружки из красного сланца, пробуравленные посредине… . Эти кружки служили бусами для украшения тела обитателей Руси.» (с.10); « две человеческие головы обыкновенной величины, грубо сделанныя из красного камня и плита из красного сланца с изображением руки» (с.9); « Многие кремни покрыты темнобурыми веточками или кристаллическими рисунками, т.е. дендритами, обозначающими глубокую древность, и носят следы окраски красною краскою» (с.26), (*5); «в другом кургане найдены 2 комка красной краски (окиси железа)» (с.28); « на двух костяных орудиях есть орнаменты в виде изломанной линии, наподобие цифры 4; на двух других орудиях по обеим сторонам сделаны зарубки, то прямыя, то косыя (аналогичныя с бирками)» (с.28).

Большинство информации, которую мы рассмотрели в этом разделе Ольгерда Вильчинского в той или иной мере можно непосредственно связать с территорией нашей области, так как вся его работа посвящена сравнительному исследованию периода Мустье в Западной  и Восточной Европе. Можно по-разному относится к фактам, которые приводит в своем очерке автор, но для нас самое главное, как было сказано раньше, собрать как можно больше данных из первоисточников, чтобы как можно более достоверно и непредвзято описать исторические события, связанные с современной территорией Сумской области. В работе Вильчинского дана довольно-таки обширная информация об этом периоде в нашем регионе, и поэтому она достойна всеобщего внимания. Многие его посылки предстоит в дальнейшем сравнивать с теми, с которыми нам ещё  предстоит столкнуться, как в работах  современных авторов, так и в тех нам доступных источниках,  которые затерялись в потоке времени. Для нас было бы интересным в дальнейшем провести полевые внешние исследования и с новой информацией вновь вернуться к данной работе.

В очередной раз, отмечая щепетильность автора «Очерка», на которую возможно было надеяться в то время, хочется подчеркнуть, что «каменный период» его работы описан очень интересно и подробно и это вполне применимо к реконструкции культуры и быта жителей нашего региона того времени. Большое количество ссылок автора на нашу область относится как доказательная база при рассмотрении им своего основного вопроса, относящегося к пересечению культур западной и восточной Европы. Поэтому для нас интересным было бы привести  также описание культурологических материалов Вильчинского по его «бронзовому периоду».

Описание этой части у него начинается следующим образом: « Долго, очень долго род человеческий мучился со своими каменными, роговыми и костяными орудиями. Пока, наконец, кто-то нечаянно или умышленно бросил в огонь кусок руды и получил слиток меди. Потом, увидав пригодность металла, люди стали отливать из него украшения и какие-то орудия» (с.29). Описание начала использования металла человеком у автора звучит эпически, впрочем, сущность открытия могла быть именно такой. Однако наше внимание привлекла его идея относительно открытия бронзы и её применение в изготовлении различных орудий, а особенно то, что за аналог этих орудий брались уже существующие каменные, костяные и другие орудия, а так же то, что переход от одного периода к другому был постепенным. Вот каким образом он пишет об этом: «Медь не всегда бывает в чистом виде; нередко медные руды заключают примесь других металлов. Очень возможно, что кто-нибудь сплавил однажды медь, в которую попало олово, и получил бронзу; а потом, убедившись, что смесь прочнее чистой меди, стал изготавливать орудия из бронзы. За образец для бронзовых орудий брали сначала каменныя» (с.29); «Так как бронза была редкостью, поэтому бронзовые изделия встречаются вместе с каменными орудиями, которые не вышли из употребления в течении бронзоваго периода» (с.31). Затем он также приводит пример из археологических находок (*6): «В этом кургане покоились два остова рядом. Подле одного из них лежал наконечник стрелы из обсидиана, а из черепа его выпал бронзовый наконечник стрелы. Стоит только взглянуть на все эти три наконечника, и не трудно убедится. Что бронзовый наконечник стрелы похож на наконечник стрелы из кремня» (с.29);

По отношению к нашему региону данная концепция получения бронзы вряд ли применима из-за отсутствия данной руды. Однако, подобное можно предположить, могло получиться с уже готовыми орудиями, попавшими на территорию нашей области каким-то другим способом; т.е. можно предположить, что древние жители нашей области переплавляли уже имеющиеся металлические орудия и получали новые, возможно, имеющие свои местные особенности в способе производства и какие-то своеобразные технологические особенности. Это нам предстоит выяснить уже в других работах подобного направления в будущем. Сейчас же для нас главной задачей является сбор информации по бронзовому  периоду применительно к его реконструкции в нашей области, тем более что у Вильчинского, как было показано выше, упоминаются в связи с этим территории, относящиеся к нашему региону.

В целом в работе автора указывается постепенность переходных периодов, поэтому мы попытаемся проследить и выделить те особенности культуры и быта, которые присущи именно этому периоду, следуя этапам рассмотрения «каменного периода».

Характерной и отличительной чертой «бронзового периода» у Вильчинского является его новое видение быта человека и новых общественных отношений, по сравнению с «каменным периодом». Основываясь на археологических материалах (*7, *8, *9, *10, *11), он отмечает, что племена, занимавшие территорию Руси «бронзового периода», уже имели определенную общественно социальную структуру и «довольно высокую ступень просвещения» (с.32). В связи с этим он пишет: « В бронзовый период многие семейства, стремившиеся к обеспечению своей будущности, обзавелись хозяйством» (с.32). Далее Вильчинский отмечает возникновение в этот период разделение труда: «Были земледельцы, которые сеяли хлеб, были пастухи, которые разводили скот, были каменщики, которые изготавливали орудия; либо металлурги, отливавшие бронзу или горшечники, лепившие из глины посуду. Были и рыболовы, существовал и обмен продуктами. Если многия поселения сумели обзавестись хозяйством; то многия селища вели ещё охотничий образ жизни и завидовали имущим поселениям. Сами же они не могли, не умели, или не хотели обзавестись таким же хозяйством; а собирались толпою, хорошо вооружившись, нападали на богатые поселения, отбирали пожитки, а поселян избивали. Общая опасность заставила последних скучится дружнее и, чтобы дать отпор грабителям, должны были тоже вооружиться; но чтобы не быть захваченными врасплох, именитые хозяева придумали сооружать укрепления, называемые ныне городищами» (с.32).

Рассматривая далее «бронзовый период», Вильчинский обращает наше внимание на ещё одно место, имеющее отношение к нашей области – Юхновское городище, страница 32. Это название можно отнести к этнониму Черниговской области, однако само место нахождения этого городища лежит на левой стороне Десны, и значительная его часть находится уже в пределах нашей области. Поэтому приводим описание автором этого места:

«На левом берегу реки Десны около села Юхнова ( в Новгород-Северском уезде) есть городище, состоящее из двух кругообразных насыпей, занимающих оба мыса возвышеного берега Десны, расположенных в 50 саженях один от другаго и называемых местными жителями – городками. С незащищенной стороны были вырыты рвы и усыпаны валы. На поверхности площадей Юхновскаго городища выпахивают множество грубых глиняных черепков посуды, кости различных диких и домашних животных, уголь, золу и битый камень. На поверхности же городища были найдены золотые обручи. Глубже были вырыты несколько кремневых осколков различной формы и величины, 4 бронзовых наконечника стрел, бронзовая булавка, бронзовая буса, обломок бронзоваго браслета, оловянная резная бляшка, большая привеска из морской раковины, несколько заостренных костей, костяная иголка, костяная рукоятка какого-то орудия, кость, пробуравленная по середине и заостренная по концам, кирка из лосинного рога, несколько роговых обрубков, 7 метательных гранитных камней, 22 глиняных слепка с боковыми дырочками, правильно расположенными, 2 конусных глиняных слепка со сквозным отверстием, 2 слепка той же формы без отверстий, глиняный продолговатый слепок с шестью дырочками по бокам, 3 пращевых глиняных слепка, 18 глиняных дырчатых шариков, из коих три украшены узорами из точек и черточек, множество черепков грубых глиняных сосудов, из коих некоторые были украшены узорами, состоящими из дырочек, точек и прямых линий и множество расколотых звериных, птичьих и рыбьих костей» (с.32), {*17}.

Хотелось бы отметить, что в современной археологии, по мнению авторов статьи в Википедии, Юхновская культура относится к железному веку V в. до н.э. -  II в. до н.э. и носители этой культуры говорили на языках балтской группы. По каким причинам

О. Вильчинский отнес данную культуру к бронзовому периоду нам не известно. Хотя мы вполне могли бы согласиться, в этой связи, с мнением современников автора Брокгаузом и Ефроном, которые в своей знаменитой энциклопедии в статье «Доисторический период» следующим образом описывают проблему бронзового и железного периода:

«Каменный период сменился металлическим, причем ранее распространения железа в качестве материала для орудий господствовала во многих областях медь или бронза. Нельзя, однако, думать, чтобы медь всюду была первым металлом, с которым ознакомился человек; в некоторых местностях железо стало известно, по-видимому, раньше меди, напр. в Африке. Наоборот, в культурных странах Америки, особенно в Мексике, население уже умело приготавливать себе орудия из меди, не будучи знакомо, до прибытия европейцев, с железом. Только на севере Америки эскимосы пользовались метеоритным железом, отбивая от него куски и обделывая их на манер камня. Собственно говоря, обработка железной руды легче и проще, чем обработка медной, и потому весьма возможно, что древнее население

Зап. Европы и России раньше дошло до искусства выделывать себе железные орудия, чем медные. Но эти первобытные железные орудия были весьма несовершенные, небольшие, ломкие; потребовались целые века и влияние более развитой культуры, чтобы они уступили место более совершенным и прочным» {*16}. Интересным, по отношению к этому мнению авторов энциклопедии хотелось бы отметить, что действительно вблизи нашей области месторождений меди не наблюдается, в то время, как всем известно, что рядом с нами находится Курская магнитная аномалия - один из самых мощных железорудных бассейнов мира. Больше того мы можем сказать, что значительная часть нашей области, начиная от Сейма, и далее к северу области, попадает в зону этого бассейна. Самое интересное то, что описанные Вильчинским места нашей области попадают именно в этот район!

Какими бы не были противоречивыми данные Вильчинского по отношению к современным источникам, мы всё-таки оставим Юхновское городище в том периоде, в котором оно находится у автора «Очерка», а вопрос правильности или неправильности его предположения мы оставим специалистам, так как нашей задачей в основном является констатация факта существования данной информации в таком виде в каком мы с нею встретились в данной работе. Наша статья потребует дальнейших визуальных эмпирических подтверждений и исследований, которые мы будем давать в своих дополнениях к этой работе после соответствующих экспедиций в указанные районы.

Сейчас же мы хотим выделить те особенности «бронзового периода» по сравнению с «каменным периодом», которые нам удалось выделить в работе О. Вильчинского.

Аналогично «каменному периоду» рассмотрим имеющуюся у автора информацию относительно «бронзового периода».

1. Жильё «бронзовый период».

« Народ жил в пещерах и землянках, но умел уже строить деревянныя избушки» (с.32); «именитые хозяева придумали сооружать укрепления, называемые ныне городищами» (с.32);

2. Еда «бронзовый период».

«разводили скот, овец, свиней, коней» (с.32); «сеяли хлеб» (с.32); «С незащищенной стороны были вырыты рвы и усыпаны валы» (с.32) ( Юхновское городище, на границе Сумской области); «в кувшине было просо» (с.29).

3. Орудия и предметы быта, «бронзовый период».

Описывая первые бронзовые орудия автор указывает на так называемые «цельты» и как пример приводит находку связанную с нашей областью. Он пишет: « В Ямпольском уезде были вырыты 4 бронзовых цельта на глубине 1,5 аршина» {17}; «бронзовые наконечника, бронзовая булавка» (с.31, 32); « бронзовая игла с ушком» (с.33); «бронзовые топоры» (с.33); «медный сосуд с двумя ручками» (с.31).

После рассмотрения ссылок в «Очерке» относительно территории нашей области можно предположить, что многие описываемые Вильчинским археологические находки, помогут нам воссоздать приблизительную картину быта и культуры того времени на современной территории области.

4. Технологии, «бронзовый период».

«металлурги, отливавшие бронзу» (с.32); «две каменные формы для отливки бронзовых орудий» (с.32); «глиняные тигли для плавки руды» (с.32); «тигли с выплавленной медью» (с.29); «обломки бронзовой рукоятки от какого-то орудия, 3 обломка бронзовой оковки» (с.34); «кольца из бронзовой проволки» (с.35);

К наиболее интересным описанием технологий «бронзового периода» у автора можно отнести описание изготовление топора, которое он связывает с находками в Ямпольском уезде (теперь района Сумской области). Вильчинский пишет: «За образец для первых бронзовых орудий брались каменныя. Кремневый клин – это был первобытный топор. По этой модели были отлиты первые бронзовые топоры. Но подобные топоры трудно было удерживать на топорище, а поэтому толстый конец клина делался полый и такой топор насаживался на загнутое топорище. Однако и этого рода топор постоянно спадал с топорища, поэтому к топору стали приделывать ушко, привязать его к топорищу. Такие топоры называют ныне цельтами… В Ямпольском уезде были вырыты 4 бронзовых цельта на глубине 1,5 аршина» (с.33); «Из бронзы отливались сначала самые необходимые предметы, и брозовые изделия распространялись медленно» (с.33).

5. Технологическое сырьё, «бронзовый период».

«красный кварцит» (с.35); « наконечник стрелы из обсидиана» (с.29); «диоритовые топоры» (с.34).

6. Украшения, «бронзовый период».

«Народ любил наряжаться и потому металлурги отливали из бронзы бусы, кольца, пряжки… найдена бронзовая булавка, украшавшая голову» (с.30, 34, 35); «золотые обручи» (с.32); «бронзовая буса, обломок бронзоваго браслета, оловянная резная бляшка, большая привеска из морской раковины» (с.32); «костяное кольцо» (с.30).

Относительно рассмотренного нами периода мы заметим, что как бы новой информации о «бронзовом периоде» значительно меньше, чем о «каменном периоде». Однако следует отметить, что информацию относительно «бронзового периода», следует воспринимать как простое дополнение к предыдущему периоду, потому что самые грандиозные открытия человечества, очевидно, можно отнести лишь к огромному периоду палеолита. Все дальнейшие открытия и технологии изменялись и совершенствовались, базируясь на предыдущих. Таков, вероятно, закон совершенствования человеческих технологий.

Следующей частью «Очерка», которую нам предстоит рассмотреть в связи с основной идеей его исследования, является «железный период». Мы попытаемся, это сделать в формате, который был переменен при рассмотрении предыдущих двух частей работы Вильчинского. Нас по-прежнему будут интересовать быт, технологи, культура нашего региона в этот период. Исходя из основных положений автора «Очерка», мы можем в той или иной мере, применить изложенные им факты к историко-географической реконструкции свой области в этот период. Здесь мы отметим только те моменты быта,  которые характерны для этого периода.

Указывая на то,  что резкой границы между «бронзовым периодом» и «железным периодом» фактически невозможно точно указать, Вильчинский пишет: «В бронзовый период европейцы изобрели плавку меди, олова, золота и серебра; но каменные, костяныя и роговыя орудия не вышли из употребления. Плавка и ковка железа появилась напоследок» (с.36).

1. Жильё «железный период». 2. Еда «железный период».

Особых указаний на отличительные черты жилья и еды мы не обнаружили у Вильчинского

3. Орудия и предметы быта, «железный период».

В этом разделе мы встречаем у автора некоторые новые предметы быта, однако учитываем и то, что он уже указывал на то, что наряду с новыми ещё были в обиходе и каменные и бронзовые орудия одновременно.

«железный попорченный нож» (с.37, 38); «железное орудие с раздвоенным концом» (с.37);

«широкий железный меч с обломанным железным кольцом» (с.38); «короткий меч» (с.38);  «обломки железных удил» (с.38);

4. Технологии, «железный период».

«Железо, кроме метеорическаго, в природе не встречается в чистом виде, самородное железо находят только в аэролитах. Добывание железа его из руды посредством жара и угля и выделывание из них металла требовали уже значительных познаний и многих предварительных изобретений. Для выплавки руды необходима высокая температура, какой можно достигнуть только искусственными снарядами: раздувательными мехами или соответственными приборами. Но труд преодолевал всё. Железо сначала было дорого и в железный период народы употребляли бронзовыя каменныя орудия. За образец брались прежния формы орудий, как каменных, еак и бронзовых. Вслед за тем орудия совершенствовались, изменялись; а потом уже и уклонялись от первичных форм» (с.36);

5. Технологическое сырьё, «железный период».

« кусок чугуна» (с.38);

6. Украшения, «железный период».

« железная пряжка» (с.37); «бронзовая пуговица, золотая пластинка, свернутая трубочкой» (с.38); « железный стержень, вроде песта» (с.39).

Уникальной в своем роде является заключительная часть «Очерка» Ольгерда Вильчинскго – «Период стекла». Мы не смогли найти в доступных нам источниках Интернета трактовки аналогичной систематизации временных периодов истории. Возможно подобное объяснение  существовало в науке во время написания работы, а возможно, это просто желание автора отметить важность появления в истории человечества такого материала как стекло. Поэтому, опуская всевозможные толкования о целесообразности выделения данного исторического периода, мы просто попытаемся выяснить его особенности по отношению к уже рассмотренным ранее периодам, по уже традиционной для нашей работы схеме. Однако, сначала, хотелось бы представить общую социальную характеристику этого периода у Вильчинского. Вот как это описано: «С тех пор как люди стали сеять хлеб и разводить сады, земля приобрела цену. К этому времени многие семейства успели уже обзавестись хозяйством и нажить богатства, хотя в то же время многие семейства жили бедно. Вследствие неравенства богатств  произошли различные сословия и сложились отдельные правила для каждого из них»(с.40). Далее он отмечает: « Велись войны, как доказывают боевые орудия и городища, следовательно развивалось рабство. Руководители религиозных обрядов были грубы – они своею властью и авторитетом  увеличивали фанатизм, варварство и невежество, слабые смирялись перед силой» (с.41). Ещё одна интересная характеристика «периода стекла» дается автором, как новая черта общественных отношений:

 «В период стекла вообще стали проявлятся в нравах народов какие-то варварския начала: жертвоприношения людей, рабство, убивание рабов на могилах вельмож» (с.42).

 Такой неутешительной перед нами открывается картина этого периода у автора. Однако, все политические и религиозные взгляды нас сейчас мало волнуют, потому, что основной нашей задачей является «археология информации», которую мы пытаемся систематизировать для дальнейшего виртуального восприятия истории нашей области. Поэтому, еще раз подчеркнем, на данном этапе мы будем «выкапывать» только лишь данные культурно бытового плана, что не исключает в дальнейшем применения этих данных в более глубоких краеведческих исследованиях. «Период стекла» Вильчинского не изобилует какими-либо новшествами по отношению к другим его периодам в бытовом плане. Мы уже не встречаем ни каких новшеств  в орудиях и предметах быта, в технологиях. Незначительная новая информация касается в основном следующих моментов:

1. Жильё «период стекла».

«городища» (с.40, 41);

2. Еда «период стекла».

«раковины (Cyprea)»;

3. Технологическое сырьё, «период стекла».

«кварцит» (с.41);

4. Украшения, «период стекла».

«стеклянныя бусы» (с.41, 42); «шерстяное одеяние с вышитыми сложными узорами и галунами синяго, краснаго и желтаго цвета, у шеи мелеия бусы от ожерелья из стекловидной массы синяго и голубого цвета, 6 пар серебряных колечек, под плечами большое бронзовое зеркало с бронзовой ручкой; на правой руке браслет из мелких бусин» (с.40, 41); « несколько бус из шифера и янтаря» (с.41) (*12);

Как видим, в этом периоде использование стекла было абсолютно направлено на украшения, т.е. бытовые функции стекла ещё не имели практического применения. Однако, как мы указывали выше, в этот период начинают уже формироваться более определенные социальные и культурные отношения в нашем обществе.

В заключительной части нашей работы нам бы хотелось отметить то, что мы ещё раз убедились в важности проделанного исследования. Мы надеемся, что данные, которые мы получили по отношению к нашей области, имеют дальнейшее практическое применение для исследователей различных научных и краеведческих сообществ и являются началом нового направления в исследовательской деятельности – «археологии информации». Это понятие мы ввели в этой статье для того, чтобы вывести это исследовательское направление в особую сферу изучения истории нашей области. Нам видится важным особый подход к первоисточникам нашей истории, когда на базе систематизированной и переработанной информации по различным источникам можно создавать виртуальный образ различных периодов развития не только отдельной нации, но и в целом всего человечества. 

«Информационный курган нашей области» в начальной стадии «раскопок», и поэтому очень важно правильно и осторожно подходить к этому вопросу. Многие первоисточники стали доступными совсем недавно, а многие, не заслужено, забыты или совсем не упоминались раньше в каких-либо устоявшихся научных исследованиях. Своей работой мы сделали первый шаг в этом направлении, надеясь на понимание и энтузиазм многих исследователей подобных направлений.

Литература:

1. Очерк древнейшей культуры руских областей. Ольгер Вильчинский. С.-Петербург, Типография А.Пороховщикова, Бассейная 3-5, 1898

Дозволено цензурою. Спб. 1-го июня 1898

Stanford University Library 1969

2. (http://kdkv.narod.ru/1864/Ss-Spis-prestupnikov.html#03)

3. Wisdomosci Archeologiczne. 1876. T.III. s.101 – 108. Труды III  Археологического Съезда в России, бывшаго в Киеве в августе 1874г. Киев. 1878. Т.I. с. 171 – 177.

4. Известия Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. С.-Петербург. 1879. Т. ХУ. Вып. 3 с.83.

5. Russische Bevue. Monatschrift fǘr die Kunde Russlands, herausgegeben von C. Battger.

S. Petersburg 1881. B. XVIII. S. 184-187. 1882. B. XXI. S. 286,

Журнал Министерства Народного Просвещения. С.-Петербург, №3. стр. 32 – 33.

6. Записки Одесскаго Общества Истории и Древностей. Одесса. 1875. Т. IX, с. 36- 37.

7. Труды VI Археологического Съезда в Одессе (1884 г.). Одесса, 1886. Т II.с.192-195.

8. Труды III Археологического Съезда в России, бывшаго в Киеве в Августе 1874 г. Киев, 1873. Т. I, стр. 147 –152.

9. Сборник археологического Института. Спб. 1880. Кн. III, отд.I, стр. 15 –16.

10. Известия Общ. Люб. Естеств. Антропол. и Этногр. Москва, 1880. Т. XXXV, ч.I,с.145-146.

11. Граф А. Бобринский: курганы и случайные археологическия находки близ местечка Смелы. Дневники пятилетних раскопок. Спб. 1887, стр. 5-7, 12, 31-39, 122-124.

12. Записок Киевского Общества Естествоиспытателей. ( Киев, 1875, ІІІ. IV, вып.1, с.33-45. A. von Nordmann: Paleontologie Sud-Russlands, Helsingfors 1858-1860).

13. сборник Археологическаго Института, издаваемый под редакциею Н.В. Калачева. С.-Петербург, 1879. Т. XV c.231-233.

14. Известий Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии. Москва.1880. Т. ХХХУ ч.1.с. 339.

15. Известия Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии. Москва. 1880. Т. ХХХУ вып. 1. с. 388-389.).

16. http://bibliotekar.ru/bed/205.htm

17. Известия Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии. Москва, 1880. Т.ХХУ, ч.1, стр.343.

За матеріалами (Сергій Початко, СІП)